Защищай свое достоинство

Как на Луганщине украинские женщины против «красной метлы» протестовали.

Сегодня уже нет прежней потребности доводить очевидное: украинцы всегда были готовы защищать собственное достоинство. Вплоть до вооруженного восстания. Впрочем есть возможность прибавить новые штрихи к общему историческому полотну наших освободительных соревнований. И они, эти штрихи, иногда прорезаются неожиданно, казалось бы, без любой связи с темой, которой ты в данный момент занимаешься. А может, это, напротив, закономерность? Намек на то, что все в этой жизни тесно связано.

Нетипичный начальник

Имя Оляны, что в свое время наводило ужас на колхозных активистов Свативщине, совсем случайно всплыло во время нашей поездки с Владимиром Просиним дорогами района. Сегодня Владимир Владимирович возглавляет Свативский райавтодор (именно как руководитель он показывал свое хозяйство), а сравнительно недавно (до 2004 года) он работал главой райгосадминистрации, потом пошел на повышение в Луганск. Наиболее интересным же в его биографии является поворот, когда главный редактор районной газеты «Новости Свативщины» Просин в начале 1994 года выдвинул свою кандидатуру на выборах председателя райсовета — и выиграл кампанию. Точнее, интересным является не сам факт той победы, а то, что он остался на должности даже после того, как Луганщина из подачи Кучмы захватила группировка так называемых «комсомольцев».

Дело в том, что председатель района не только разговаривал на языке своих родителей, в том числе с областным начальством — он на своей территории проводил полномасштабную политику украинизации… местного чиновничества (народ здесь и без того украинский). Причем часто игнорируя недвусмысленные намеки непосредственных шефов прекратить «безобразие». Очевидно, спасало Владимира Владимировича то обстоятельство, что район под его председательством все десять лет оставался одним из наилучших в области. В том числе по показателям социально-экономического развития. И, очевидно, его личная популярность среди населения. По крайней мере его, теперь далеко не первое в районе лицо, и до сегодня радостно встречают в самых отдаленных уголках, вспоминая, как он здесь дорогу к селу подвел, а там газогон проложил…

Об Оляне Владимир Владимирович, еще журналистом, в первый раз услышал в селе Круглом от… секретаря парткома местного колхоза Ивана Ганнусенко. Причем, насколько я понял из просинской интонации, секретарь такой своей землячкой гордился. Можно представить отчаяние тогдашних акул пэра: еще остаются живыми свидетели событий — а записать, тем более обнародовать их рассказы — нельзя! Сегодня история о «Праникову тучу» занесенная, по крайней мере, в паспорт села, но уже из переводов детей и внуков непосредственных ее участников.

Праник — убийственное оружие украинки

Историю Уляниного бунта нам рассказала землеустроитель сельсовета Татьяна Широка (при странном совпадении, председателя сельсовета Анатолия Козуба именно на тот день вызывали на какие-то собрания в областной совет). Землеустроитель зачитала, с собственными комментариями, некоторые страницы «Паспорту Кругливской сельского совета». Оригинальный документ, в котором из рутинных разделов о природно-климатических особенностях или социально-экономическом состоянии общества резко выламывается глава, который так и называется: «Праникова туча» (воспоминания очевидцев)».

«В 1929 году, — рассказывает круглянский «Нестор», — в село Круглое Свативский райком партии направил активистку для организации колхозов. Женщину Оляной звали. Выделили ей дом. Она сама в ней жила. С крестьянскими активистами колхоз взыскивала. А одной женщине, Софии, не хотелось, чтобы артель в Круглом была. Она собрала сорок женщин и двух мужчин; долго спорили, как с активистом бороться и кто будет руководить бунтом. Так мятежный старушечий отряд назвали «Праниковой тучей», потому что вооруженные женщины были по большей части праниками…». Для тех, кто привык к машинной стирке: праник — это такой «стиральный автомат» наших предков. Деревянный рельс с зубцами. Как видим, многофункциональный. Однако — следуем за летописцем.

История замалчивает, кто первый выразил идею призывать активистку под знамя восстания, но мысль показалась подходящей. Да и в политической компетенции Оляни сомневаться не приходилось. То же направились к ее дому. Оляна не склонна была принимать в тот момент гостей. Пришлось заходить через соломенную крышу…

— От имени Праниковой тучи приказываем быть нашим командиром!

«Оляне коня дали. Ополчились кто чем мог: кочергами, лопатами, чяплиньками…». Сначала разогнали артель в собственном селе; потом принялись помогать соседям. Первым был рейд на Коплянивку (сегодня это соседний Билокуракинский район), потом подвинули на Демьянивку и на Манькивку (опять Свативщина). К Манькивки выслали в разведку двух всадников: один с ружьем, второй — с люшнею.

«У ворот школы стояли уполномоченный ЧК Волков, чекист в шинели, учитель Снагитский и специалист из ликвидации собак. Всадники спросили у чекиста:

— Ты коммунист?

— А ты разве не видишь, кто мы такие?

Мятежники в ответ ничего не сказали, а поехали к своим».

Искусство интерпретации

Жаль, что приключения «Праниковой тучи» описывает не профессиональный историк и даже не следователь ОГПУ. В такой форме все же отмечаются мотивы «преступления», персональный состав «бандформирования», последовательность их действий. В «Паспорте» же — как у Нестора: «Того же года приходил хан Блуш с половцами. И совершил Всеволод мир с ними, и вернулись половцы к себе». Зато — какое пространство для интерпретаций у более поздних историков… Кстати, об интерпретациях. Достаточно посмотреть на карту: от Круглого к Коноплянивки — из десяток километров; оттуда к Дем’янивки еще километров из пять. Манькивка — еще дальше. И все это — не по асфальту, а оврагами и буераками. Здесь и кросс не пробежишь за один день. А «Праникова туча», завершив марш-бросок к дежурному селу, малая же еще провести операцию из деколективизации. Ко всему, кони были только у двух разведчиков. Ну, возможно, еще в саму Оляны.

«Из рассказа участника событий А. Волкова, в 1895 году рождения:

«Услышали в Манькивци лай собак, выстрелы, крики людей… Потом подъехали два всадника. Один ударил чекиста по руке нагайкой и выбил у него револьвер. Чекист начал убегать к школе. Снагицкого побили. Меня и уполномоченного из уничтожения собак сбили с ног и заставили лежать в пыли. Кто-то у нас выстрелил. За школой стояла тройка запряженных коней. В линейку сел конюх Роман и галопом полетел в Покровске, что за 18 км. от Манькивки. Дежурный милиции позвонил по телефону в Харьков, Харьков — в Сватаное. Там был военный гарнизон. По тревоге был поднят отряд милиции».

Бойцы «Праниковой тучи» в то же время проводили собрания, при этом качали кадки с керосином, чтобы сжечь помещение школы, потому что в ней спрятался чекист. Люди очень просили этого не делать. Мятежники пожалели бедняг, сели на коней и поехали. Кто-то сказал: «Убегайте! В селе конница с пулеметом «Максимом».

Архивная пустота

Нам не повезло найти в луганских архивах хотя бы какие-то сведения об уполномоченной Свативского райкома, которую отправляли 1929 года до с. Круглого. И о «Праниковой туче» никаких документов. В областном Управлении СБУ сказали, что много документов в последнее время забрал у них Киев, может, там что-то есть. Раньше к журналистам попадали другие материалы о сопротивлении крестьян Луганщины коллективизации. Чувствовалось: потенциальных народных вождей коммунисты выбили предварительно.

Понятно, противостоять регулярным войскам «любители» из праниками не могли. Очень скоро «их собрали и подводами к Старобильской тюрьмы отправили». И все же восстание в Круглом не следует считать беспомощным. Сегодня кругляне утверждают, что голода в селе не было.

— Лукошка Анатолия Ивановича дед был председателем колхоза, — вспомнила рассказ шефа Татьяна Михайловна. — Помните, он рассказывал? — и вот приезжает тот продотряд и сказал, что отдавайте… А у нас — говорит — остался только посевной ячмень. И он дал приказ, и его бегом посеяли. А деда забрали в тюрьму. Он не погиб. Бабушка, его жена, пешком ходила в Старобильск. Так вот, кругляни — они действительно такие. Может, и выжили через то. Или потому, что мы вдалеке от райцентра…

Лишь в апреле и мае 1921-го здесь «от рук бандитов» погибло шестеро большевистских эмиссаров. Вообще в тот год на Подинцовье советская власть держалась, в основном, в пределах райсоветов, иногда хватало «банды в три сабли», чтобы ее упразднить на определенной территории. Большевики оказались злопамятными. Сегодня не секрет, что во время Второй мировой командиры Красной армии «пополняли» личный состав своих частей юношами, которых мобилизировали из только что «освобожденных» украинских сел. Так их и бросали в бой необученными и невооруженными. Говорят, таким способом очень удобно было обнаруживать огневые точки противника, которые потом подавляли артиллерией… Манькивчан, всех ребят молодых, кто оставался на территории, подняли военные. Ночью их всех бросили под Сватаное — и всех уничтожили. Не дали оружия им и под Гончаривку (село на подступах к райцентру). 16, 17, 18 лет. О 6-й, о 7-й утра матери уже знали. Кто тележкой вез… Зима была страшная, свирепая. Везли их от Сватанки, побитых, раненых. Это 1943-й год, 31 января.

Из этого эпизода можно делать множество выводов. Например, сегодня российские историки принялись доводить, что боевые потери Красной армии находились в пределах разумного. При этом они оперируют данными военкоматов: мол, столько призвали, столько не вернулось… А какой военкомат призывал манькивчан, которых ночью подняли, а утром их, уже мертвых, оплакивали матери? Кто их фамилии заносил к «гроссбухам»? И сколько таких «призывников» положили жуковы с коневыми и ватутиными в украинских полях от Дона до Сяна?

Не признали ли они этим Луганщину украинской землей? Со всеми последствиями…

49
читайте также