Великан Вилигурский

Я побывала в гостях в семьи, где два года тому назад родился семикилограммовый мальчик.

Они стали знаменитыми в один день. О диво-малюка, который родился в Киверцивский райбольницы в мае 2007-го, рассказали или не все украинские газеты и телеканалы. Еще бы! 37-летняя жительница маленького киверцивского села Пальче Инна Вилигурска родила мальчика весом 6 килограммов 930 граммов. Врачи, которые принимали роды, переважували новорожденного несколько раз и глазам своим не верили, списывая «погрешность» на неисправные весы. Даром — стрелка упрямо останавливалась на отметке семь…

Малыш не помещался на пеленальном столике

Родильница родила ребенка сама, без кесаревого сечения. Хотя за всеми медицинскими показами при таком весе плода женщину нужно было кесарить. Но кто же думал, что мальчик такой большой! Малыш и ростом показался ничто себе — 65 сантиметров. Все, что мама взяла из одежды в больницу, для ее маленького великана оказалось малым. Поэтому новорожденного пришлось надевать в ползунки и кофточки, как для шестимесячного ребенка. Малыш не помещался даже на пеленальному столике!

Медики побаивались, что тяжелые роды и родовые травмы отразятся на здоровье новорожденного. Потому Инну из Юрчиком (так назвали мальчика, потому что родился он 6 мая, в день Юрия), доправили к областной детской больнице. Там за ним наблюдали и лечили, хотя малыш нормально набирал вес и развивался.

Недавно, находясь в командировке в Киверцивскому районе, захотелось увидеть, как растет наш богатырь и как жилось семье эти два с половиной года. Инну дома не застала, женщина была на работе. Мужчина только что вернулся из мельницы и разгружал с родственником мешки муки. Хлеба для их семейки нужно немало (в семье есть еще и трое старших детей), да и пирогами мама часто балует.

С возвращением домой в семье Вилигурских начались обычные будни. Ведь, как это часто у нас бывает, после фанфар и славы о героях сразу забывают. Так произошло и из здесь. В потому, что сельской семье с четырьмя детками, где работает одна мама, живется в настоящее время непросто, сомневаться не приходится. Как раз случилась на обед Инна и пригласила к дому, где на мамины гостинцы ожидали Ярослава, Толик, Нина и наименьший Юрасик. Сегодня мама не очень их побалуе — купила немного карамелек, остальные покупки — самое необходимое в хозяйстве. Хорошо, что соседке сметаны и молока немного продала, завелась лишняя копеечка. Но детвора совету и таким гостинцам.

— Как дождь пойдет — к дому не дойти. Расквасило улицу, нужно заливать цементом хотя бы тропинки, чтобы грязь не месить. Но все время что-то более неотложное случается, никак ту копейку не удается выкроить, — жалуется женщина. — Представьте, сколько за день четверо детей к дому той грязи наносят! Миеш-миеш, аж терпение врывается. Ярославка будет поубирать, хоть ей только десять. Но все равно еще ребенок, жалею. Это я был должен все в жизни уметь — и косить, и пахать, потому что росла без отца. У мамы я была одна. Потому деток своих так жалею.

Пришла осень, а все босые

Инне не было как сидеть в декретном отпуске, потому что кто-то должен был кормить семью. После того, как колхоз приказал долго жить, мужчина потерял работу (был сварщиком). Оформив отпуск из ухода за ребенком на главу семейства, она вынуждена была выйти на работу. Хотя кто может рассказать многодетной маме, как на половину оклада сельского библиотекаря и 130 гривен «детских» можно прокормить и одеть четверо детей, из которых двое школьнок? Лишь недавно она получила 0,75 процента от оклада. Хорошо, что ее мама с ними живет и получает пенсию, а то было бы совсем не до шуток.

— Уже так сокрушалась недавно… Пришла осень, холода, а все босые. Здесь у самой подошва на сапоге лопнула, ноги промокают. За что купить новые? Хоть плач, хоть скач. Купила снегоступы за 50 гривен, чтобы ногам было сухо. Девушки хвастаются, что сапоги купили за 800 гривен, а мне такое не снилось даже… Но ничего, чтобы будьте здоровы детки. Более малые донашивают одежду старшеньких, потому что нового для них не докупишь. Записала Нину, которой четыре годка, и Юрасика в детский садик. Можно было бы уже водить, а не пускаю, потому что одеть же нужно, вижу, какие детки вобранные ходят в садик. Детвора цыганок в дубленках, а мои…

Не подумайте, я не плачусь, не жалюсь, просто рассказываю, как оно есть, — грустно говорит Инна. — После всего, что пережила наша семья за последних лет четыре, молишь Всевышнего лишь о здоровье. Еще к Юрчика мне удаляли желчный, и во время операции сердце остановилось. После того заболел Толик — нашли опухоль возле сонной артерии. Тоже операция. Пока я с ним в больнице была, новая беда пришла — погорели мы. Полностью сгорела крыша дома. Мужчина сонных детей повыносил на улицу, а сам обгорел, как головешка. Привозят его в больницу, а я не узнала даже. Врачи боялись мне и сказать, потому что сердце могло не выдержать. Бросаю на чужих людей в больнице Толи и еще двух детей, потому что они тоже наглотались дыму, а сама еду за мужчиной в ожоговый центр к Луцку. Там говорят, что на лечение нужно восемь тысяч. А при мне лишь 500 гривен, потому что все пошло на операцию Толику. Объясняю, прошу, чтобы мужчину спасали. Говорят, если напишу расписку, которая вернет все деньги, — будут лечить. А если нет? Как вспомню все — до сих пор муравьи по коже. Благодарить, люди в селе собирали деньги, очень помогли нам. Если бы не они — не знаю, вылезли ли бы из той беды. Но как-то выходили мужчину, поставили на ноги. Хотя здоровье не имеет. Дом так-сяк накрыли, а к ремонту никак не доходят руки, потому что нет за что. 5 ноября три года было, как горели. Я уже тогда беременная Юрасиком была. А в мае наш богатырь родился. Это только писали все, что родила я легко, сама и без осложнений. Роды в действительности были очень тяжелыми. Семь килограммов выносить, это какая нагрузка на позвоночник! Вот теперь все понемногу дает о себе знать. Но в отчаяние не впадаю, деток нужно на ноги поставить.

«Как он у нас поет!»

Пока разговариваем с Инной, к комнате, как мышонок, прошмыгивает хлопчик-богатир и усаживается маме на колени. Прилепившись к ней, он некоторое время даже глазенок не поднимает на чужую тетю и стыдливо прячется. Он совсем не показывает на богатыря, только значительно выше своих ровесников. А так — обычный ребенок. Врачи и предусматривали, что в будущем мальчик, который родился семикилограммовым, геркулесом вряд ли будет. Хотя в Вилигурских есть на кого равняться, потому что в семье папы был прадед богатырского роста. Возможно, потому Юрась и родился высоким — гены «сработали». Да и трое других детей в этой семье родились достаточно большими — все свыше 4 килограммов.

Врачи до сих пор наблюдают за развитием необычного мальчика, чтобы не пропустить каких-то нарушений и отклонений в развитии.

— Как он у нас поет, сказки маме рассказывает перед сном. А голос который имеет! — радуется матушка. — У нас все деть должны поезд к музыке, красиво поют. Можно было бы в музыкальную школу отдать, но кто будет возить их в райцентр? И в школе хорошо учатся.

«Кто те законы пишет?»

Весной, когда Юрчику исполнится три годка, семья перестанет получать и те мизерные 130 гривен из ухода за ребенком, хотя как малообеспеченная семья они должны были бы иметь значительно больше размера этой помощи. Но кто будет ходить по судам и воевать за эти деньги? Чтобы получить помощь из малообеспеченности, Инне пришлось столько кругов чиновнического ада пройти, что на суды у нее уже не хватает ни моральных, ни физических сил. Как это унизительно — стоять перед членами социальной комиссии, которая определяет, сколько заплатить помощи твоей семье — все сто процентов или меньше. Даже не это унижает, а сама процедура и комментарии недалеких людей, которые представляют себя едва не судьями и вершителями человеческих долей. Они могут пренебрежительно обращаться к сельской многодетной матери на «ты», насмешливо спрашивать «А сколько тракторов дома имеешь?», мол, чего пришла сюда просить милостыню от государства, если должен чем работать и где работать. Не для ли того протирают штаны в своих креслах чиновники разного ранга, чтобы поехать и увидеть, какие реальные доходы имеет семья, а наличие трактора в селе проверить не тяжело, не выезжая даже на место, потому что, кроме рук, никакой техники Вилигурски не имеют и не имели. То хорошо, что она — женщина грамотная и может постоять за себя и своих детей. А когда простая сельская женщина столкнется с таким, то не захочет никакой помощи.

Инне вскоре опять придется проходить через это, потому что помощь назначается на полгода. Ей кое-кто намекал, чтобы больше на помощь не рассчитывала. Когда мужчина опять станет официальным безработным после достижения сыном трех лет, их семья не будет получать помощь как малообеспеченная, потому что мужчина безработный. Пусть, мол, идет работать.

— А куда в селе идти да еще и когда здоровье нет? Он после пожара даже не долечился как следует, потом с печенкой имел проблемы, отравился, как жуков на картофеле обрызгивал. Ну чего такая несправедливость? Кто работает, тот помощь еще получает. А кто не имеет где работать — ничего не получает, — жалуется женщина. — Кто те законы писал? Чего только не говорили, когда наш Юрась родился! И что нам 50 тысяч дали, и квартиру, и машину. И что в Книгу рекордов Украины нас записали. Поверьте, и до сих пор не знаю о той книге рекордов. Не до того было как-то. А теперь интересно знать, попали ли мы туда? Как-то ходили по многодетным семьям и записывали, что кому нужно. Мы записались на стиральную машинку. По этот день. Представьте, как обстирать руками четверо детей и трое взрослых? Еще и воды нужно от соседей наносить, потому что дом наша на холмике стоит, воды в колодце нет. Как будешь напирать, то ночью уже спать нельзя, каждую косточку выкручивает. Три дня после стирки отходить нужно. Сердце сдает…

34
читайте также